ЛТ   РУ

Ольга Солдатова и Игорь Харченко,

«Никого не пугает посидеть 15 суток»



Протестная пара

Ольга и Игорь познакомились во время гражданских протестов на Кубани. Это там, где ночью внезапно затопило Крымск. Там, где возводят Керченский мост. Там, где Путин построил себе «дворец». Там, где прошла зимняя Олимпиада «Сочи-2014». Там, где теперь погибают самшитовые леса. Ольга была бухгалтером. Игорь учился на юриста. Оба, Игорь чуть раньше, стали активистами, гражданскими и экологическими. Они поженились после первого ареста Игоря. От возможного второго бежали в Литву, где занимаются проектом по-прежнему нацеленным на родной Краснодарский край. Они хором соглашаются с тем, что власти сами вырастили из них двух «экстремистов»: иначе, может, «перегорели» бы…. 24-летнему «экстремисту» Игорю в Вильнюсе, тем временем, пришлось лежать в детской больнице, где ему сделали типовую и бесплатную операцию на грудной клетке, которую обычно выполняют в детском возрасте. А в Краснодаре сказали, что с этим ничего не поделать, если только в Москве, в платной клинике.

В читальном зале Центра современного искусства в Вильнюсе Ольга и Игорь наперебой рассказывают про протестные акции, детально — про выборы, за которыми они наблюдали, как участвовали в Экологической вахте по Северному Кавказу. Ольга возмущалась, что кубанские полицейские к ней, как к активистке, относились несерьезно, потому что она девушка, и рассматривали ее как дополнение к парню. Игорь, вспоминает, как полицейские носили его «на руках» с избирательного участка «за воспрепятствование волеизъявлению граждан», чтобы пока переполох и выяснение обстоятельств, «нарисовать нужные цифры».

Личный выбор и общественные выборы

У нас все-таки юридический факультет, они понимали, что это уголовное преступление запрещать идти на митинг. Нам просто так очень вежливо говорили, что вы не найдете работу, никуда не устроитесь потом, испортите себе жизнь, вами пользуются какие-то местные политические деятели....

Игорь присоединился к гражданским протестам в 2011, после выборов в Госдуму РФ, когда ему было 19. «У нас в регионе мы все объединились вокруг политической партии «Яблоко», ее регионального отделения, очень много молодежи туда пришло. После думских были президентские выборы. На президентские выборы мы пошли наблюдателями. Регулярно ездили на выборы по своему региону. Какие-то мелкие компании были — выборы мэров, районных депутатов. В нашем регионе политическая партия «Яблоко» была связана с экологической организацией. Получилось так, что все активисты были и в партии, и в Экологической Вахте по Северному Кавказу».

Из перечисленных Ольгой нарушений: не прошитая книга со списком избирателей (листы можно вынимать и вставлять новые), наличие ручек и посторонних предметов, отметки карандашом, посторонние люди на участке

Игорь был студентом юридического факультета. И сразу начались проблемы по месту учебы, но не из-за неуспеваемости и пропусков. «Неоднократно вызывали, убеждали, что мне это не нужно, что я заблуждаюсь, что мною пользуются, — рассказывает Игорь. — На других факультетах говорили открыто: пойдете на митинг — отчислим. У нас все-таки юридический факультет, они понимали, что это уголовное преступление запрещать идти на митинг. Нам просто так очень вежливо говорили, что вы не найдете работу, никуда не устроитесь потом, испортите себе жизнь, вами пользуются какие-то местные политические деятели.... Заканчивая тем, что это все дела Запада и Америки, все хотят разрушить нашу страну».

«Был вбросчик, которого я ловила буквально за руку. Стоял сотрудник полиции, такой большой мужчина, и я ему говорю: сейчас происходит вброс. Он не реагирует. Я практически беру его за руку и веду, а он вдруг телом заслоняет вбросчика и такой: где вброс?!»

Ольга примкнула к протестному движению в 2012 году после Крымска, куда приехала волонтером помогать потопленцам. Там она познакомилась с активистами и «яблочниками». Ей тоже предложили стать наблюдателем на выборах. Она прошла обучение в организации «Голос». А уже через месяц, в сентябре, начались выборы в Думу Краснодара. «Я пошла на первые свои выборы, увидела, что происходит, была в шоке, — признается Ольга. — Я знала, как они должны происходить в соответствие с законодательством. И увидела, что все нарушается, от просто технических моментов до процедур». Из перечисленных Ольгой нарушений: не прошитая книга со списком избирателей (листы можно вынимать и вставлять новые), наличие ручек и посторонних предметов, отметки карандашом, посторонние люди на участке — кто-то из городской или районной администрации, воспрепятствование передвижению наблюдателей по участку, «ссылки» неудобных членов комиссии по разным поручениям, вбросы бюллетеней и вписывание в книгу выдуманных данных избирателей. Вплоть до вызова скорой помощи с обвинениями в адрес наблюдателя, что тот довел члена комиссии до инфаркта, а на самом деле для того, чтобы скрыть следы вброса. «Это излюбленная у них тема. У меня, наверное, раза два вызывали скорую, говорили, инфаркт…. Вызывается скорая, они прячутся в комнату. Естественно, когда ты пытаешься ворваться в эту комнату, в которой они сейчас быстренько что-то уничтожают, на тебя пытаются давить: «У тебя сердца нет…. Ты сейчас доводишь человека…. У тебя же мама есть...». Может новичок и испугался бы. Но не может же происходить такое, чтобы все члены комиссии постоянно испытывали какие-то проблемы со здоровьем. На самом деле они не умирают», — рассказывает Ольга, смеясь.

Игорь отмечает, что в России нет ни одного решения суда, указывающего пересчитать эти бюллетени. А Ольга дальше сыплет примерами: «Был вбросчик, которого я ловила буквально за руку. Стоял сотрудник полиции, такой большой мужчина, и я ему говорю: сейчас происходит вброс. Он не реагирует. Я практически беру его за руку и веду, а он вдруг телом заслоняет вбросчика и такой: где вброс?!».

Последствия

По российским законам, без согласования с властями только один человек может стоять в пикете, если два и более — нужно за 15 дней подавать уведомление.

Далее Игорь переходит к рассказу о более громких инцидентах: «В Краснодаре был один случай, когда у нас, может, слышали, Сурен Газарян и Евгений Витишко, которые получили три года за «порчу» забора (нелегального — ред.) вокруг дачи губернатора, они написали просто: «Саня вор» и «Лес общий». Приезжала Евгения Чирикова, когда был суд, поддержать их, устроила пикет в Краснодаре, возле администрации. И начальник полиции общественной безопасности города пришел на этот пикет, увидел, что стоит человек с плакатом, ему это не понравилось, он меня просто подозвал к себе. Я подошел, а он схватил меня за руку, рядом с ней поставил. Тут же представитель администрации сфотографировал. Потом сказали, что мы нарушили порядок проведения публичных мероприятий. То есть из одиночного пикета они сделали массовый». По российским законам, без согласования с властями только один человек может стоять в пикете, если два и более — нужно за 15 дней подавать уведомление. «В суде, что было очень удивительно, административное дело закрыли, потому что, все-таки была видеозапись, которую сделали активисты, где меня просто за руку подтаскивают», — рассказывает Игорь.

… олимпийское рвение ФСБ

Перед Олимпиадой, по словам собеседников, местная администрация и спецслужбы усердно пресекали даже теоретические возможности протестных акций. По всей России проходила эстафета Олимпийского огня. Олимпийский огонь должны были пронести и через Краснодар. «Полгорода перекрыли и у нас появилась идея провести какую-то публичную акцию. Мы сначала думали устроить что-то большое, грандиозное…. Наша идея была арендовать какое-то помещение или квартиру по месту прохождения факелоносца, чтобы плакат вывесить, музыкальное сопровождение пустить. Все было бы мирно, чтобы люди просто вверх посмотрели». Но оказалось, что на этот день невозможно было арендовать вообще ничего. Пришлось остановиться на одиночном пикете. Но правоохранительные органы уже за сутки до этого начали задерживать всех активистов».

«Когда мы забирали друг друга из участков, заметили за собой слежку, сфотографировали. И утром снова. Жалко их стало, такое чувство, что хоть выноси им кофе. Люди стояли всю ночь. Мы-то спали, а они как бы дежурили»

И Игоря тоже задержали, когда они с Ольгой возвращались от ее родителей, которые живут в 30 км от Краснодара. Остановили на выезде с автозаправки, будто кто-то сообщил, что за рулем этой машины сидит нетрезвый водитель. Игоря повезли на медицинское освидетельствование. Их обоих продержали в участке около 3-х часов. «Нас в разные комнаты отвели, — говорит Игорь, со мной беседовал лично начальник местного уголовного розыска. Единственные вопрос — что вы планируете во время проведения эстафеты Олимпийского огня? Я говорю, что в принципе я никого не должен уведомлять».

Ольга заметила, что ее допрашивали сотрудники ниже рангом. «Мы говорили про «Эковахту». Абсолютно не было негативного отношения с их стороны. Они рассказывали, как кто-то где-то захватил берег реки: скажи своей организации, пусть сходят, посмотрят». Но потом Ольга, по ее словам, поставила вопрос ребром: «Либо я задержана, и вы даете мне документ, и я здесь остаюсь, либо я сейчас встаю и ухожу. Начала также требовать, чтобы Игоря тоже выпустили». В отделении Ольга, когда его телефон не отвечал. «Я подумала, что он находится не пойми где. Начала нервничать, стала им предъявлять. Пришел его следователь, убедил меня, что у Игоря просто телефон разрядился, с ним все нормально, скоро отпустят». И их действительно тогда отпустили, даже без составления протоколов.

Через полчаса к ним вбежала продавщица из магазина на первом этаже со словами: «Ребята, там ваши машины бьют»

Из участка она позвонила друзьям-активистам, сообщила о задержании. Когда те поехали за Игорем и Ольгой, их самих задержали люди с автоматами, которые сами не понимали, по словам Ольги, кто перед ними — активисты, экстремисты или еще кто-то.

«Когда мы забирали друг друга из участков, заметили за собой слежку, сфотографировали. И утром снова. Жалко их стало, такое чувство, что хоть выноси им кофе. Люди стояли всю ночь. Мы-то спали, а они как бы дежурили», — делится Ольга. Ко всему происходящему они оба относились еще без страха, потому что, по их словам, до тех пор не было жестких инцидентов, но они не заставили себя долго ждать.

Пока только «сутки»

Камера магазина зафиксировала, что перед случившимся к их машине подходил полицейский, и в момент, когда разбивали машину, мимо проезжал патрульный. По их рассказу, они еще сами не успели позвонить в полицию, чтобы сообщить о нападении, как к ним уже подъехали полицейские автомобили.

Когда всех отпустили из разных участков, они разъехались по домам, а на утро в день акции договорились встретиться у кинотеатра «Аврора» в Краснодаре. Когда на следующий день все подъехали к «Авроре», за каждым, по их наблюдениям, была слежка. Наконец, приехав в офис «Эковахты», они поднялись на 3-тий этаж, и через полчаса к ним вбежала продавщица из магазина на первом этаже со словами: «Ребята, там ваши машины бьют». Спустившись, они увидели, что порезаны шины, разбиты стекла, а из салона идет резкий запах нашатырного спирта. «Потом на видео будет видно, что люди это делали голыми руками. Пришла группа из примерно 6-7 гопников, 25-30 лет», — до сих пор потрясенно рассказывает Ольга.

На видео с камер наблюдения видно, что неизвестные подходили к воротам внутреннего двора, через которые можно было попасть в их офис, дернули за ручку, но, убедившись, что закрыто, ушли, как предполагает Ольга, за новыми инструкциями, и только потом, вернувшись, разбили машину. «Просто повезло, что дверь была закрыта», — говорит Игорь. «Думаю, там могло бы быть какое-то совершено кровавое избиение», — дополняет Ольга.

Как отметил Игорь, камера магазина зафиксировала, что перед случившимся к их машине подходил полицейский, и в момент, когда разбивали машину, мимо проезжал патрульный. По их рассказу, они еще сами не успели позвонить в полицию, чтобы сообщить о нападении, как к ним уже подъехали полицейские автомобили. «Мы начали рассказывать, что произошло. Продавщицы напугались и тоже начали описывать ситуацию, свидетелями которой стали. Они (полицейские — ред.) стояли-стояли, сначала нормально нас спрашивали, что произошло, а потом вдруг начали забирать Игоря».

Получилось, что «взяли» его за неповиновение полицейским, когда он рассказывал про разгром своей же машины. По словам Игоря, заявление по поводу машины в полиции тоже не приняли, сказали: поскольку машина застрахована, то о противоправных действиях должна заявлять страховая компания.

Игорь вспоминает, как полдня и всю ночь провел в камере на узкой скамейке, с тусклой лампочкой, а вместо стекла в окне был вставлен сплошной лист металла: «Находясь в такой камере, человек путает день и ночь, потому что не видит дневного света. Не может ни спать, ни сидеть». И это до суда, подчеркивает Ольга, когда вина человека еще даже не рассматривалась.

Игорь вспоминает, как полдня и всю ночь провел в камере на узкой скамейке, с тусклой лампочкой, а вместо стекла в окне был вставлен сплошной лист металла: «Находясь в такой камере, человек путает день и ночь, потому что не видит дневного света. Не может ни спать, ни сидеть». И это до суда, подчеркивает Ольга, когда вина человека еще даже не рассматривалась. Утром на судебном разбирательстве Игоря посадили в клетку: «Нас одновременно судили, наверное, человек 15. И вот из этих 15-ти человек был я, были какие-то мигранты, которые пьяные стекла в подъезде побили, был один человек, который с полицейскими дрался — против него в итоге возбудили административное дело, не уголовное. Еще какие-то люди, все так в ряд стояли, я был единственный из всех, кого завели именно в клетку, как самого опасного. Металлическая, старая еще, решетка такая была. И я единственный из всех получил 5 суток». Ольга тогда даже вытребовала часовое свидание с Игорем по забытому всеми закону. В камере Игоря, по его словам, посещали сотрудники местного центра «Э».

Никого не пугает посидеть 15 суток

После освобождения Игоря им с Ольгой предложили поехать в Москву, поработать наблюдателями на выборах в Московскую городскую думу и одновременно на время исчезнуть из поля зрения местных спецслужб.

Об арестах и отсидках, своих и друзей, Ольга и Игорь говорят как о привычном, с некоторым даже автоматизмом: «У нас в Экологической Вахте все привыкли сидеть. Никого не пугает посидеть 15 суток…». Но тут же добавляют: «В принципе, до того момента, когда начались реальные уголовные дела и аресты — теперь после суток тебя могут и не выпустить. Сначала тебя нужно поймать на административный арест, и за это время быстренько подготовить уголовное, чтоб уже и не вышел».

«У нас в Экологической Вахте все привыкли сидеть. Никого не пугает посидеть 15 суток…»

Совершенно случайно наш разговор в Вильнюсе состоялся в тот же день, когда на свободу выпустили Дарью Полюдову, другую кубанскую активистку, их соратницу, судьбу которой они могли бы разделить, останься они в России. Полюдова провела в колонии 2 года за экстремизм и призывы к нарушению территориальной целостности России за репост материала против войны в Украине на личной странице в соцсетях, на которую были подписаны 800 человек. Ольга и с Игорем в своей группе вКонтакте «Кубань, открой глаза» (3,5 тыс подписчиков), которую потом заблокировал Роскомнадзор, перепостили ту же информацию.

Ольга и Игорь говорят, что Полюдову задержали на выходе из городской администрации за какое-то административное нарушение, куда она пришла подавать заявку на проведение марша «За федерализацию Кубани». Первоначальные 15 суток превратились в годы. «Как раз начался конфликт с Украиной, и российские власти постоянно говорили, что Украина должна быть федерацией. Активисты на местах тоже начали говорить, что если мы говорим такое про Украину, давайте и Кубань сделаем федерацией. Это был троллинг. Предлагали выступить маршем за федерализацию Кубани. Но ее посадили, не за марш, а именно за репост», — уточняет Ольга.

Ольга с Игорем в тот момент еще находились в Москве. «Мы собирались покупать билеты домой, а прокуратура вдруг выпускает новость о том, что возбуждены несколько уголовных дел за призыв к сепаратизму». По словам Игоря, они посовещались с коллегами в Москве, которые сказали, что лучше уехать. В тот же день они отправились в Украину: «Из Москвы выехали, добрались до Минска, а из Минска на поезде без остановок…».

После ареста Полюдовой к Игорю домой начинают приходить следователи. «Сначала по старому адресу прописки, потом по новому, затем приходят к моей сестре. Мы обратились к адвокату из «Агоры» (Международная правозащитная организация — ред)». Тот написал запрос, ведутся ли в отношении Харченко какие-то уголовно-процессуальные действия. По словам Игоря, адвокату спустя некоторое время по телефону сказали, что «мы ваш запрос выбрасываем в мусорную корзину».

В Украине они провели 3 месяца. «Потом один знакомый сказал, что есть вариант — в Литву. «Агора» мне рекомендовала не возвращаться в Россию. Они дали рекомендацию, чтобы Литва мне предоставила убежище».

Литовские планы

В Литве Игорь намерен продолжить учебу. И Ольга его всесторонне поддерживает. Он уже сдал экзамен по литовскому языку на II-ую категорию и записался на экзамен на III-ю после языковых курсов в Вильнюсском университете, которые, однако, потребовали серьезных финансовых инвестиций. «Для нас это финансово трудно, учитывая что стоимость курсов составляет около 1,5 тыс евро», — сетует Ольга. По словам собеседницы, бесплатных курсов литовского языка по программе интеграции беженцев не хватает, чтобы учиться в университете по какой-то специальности. С планами на будущее, по словам Ольги, они еще до конца не определились: «Мы все время это обсуждаем. Думаем, меняем решения, точной картины пока нет, есть только понимание, что учится нужно. Игорю — точно, так как он с языком ладит. Он скорее всего будет поступать на роботику, инженера или программиста».

Для себя Ольга вариантов пока не видит. «Я бы хотела учиться и получить новую специальность, но в моем случае все не так просто — обучения на русском по интересующим специальностям нет, а литовский язык мне дается пока с трудом», — делится Ольга.

Литовский чиновник досягаем легче, чем бездомный котенок

Здесь в Литве, Ольга и Игорь, по их словам, чувствуют, что чиновники несут какую-то ответственность перед людьми. «Здесь все более открыто. Можно пойти в мэрию и поговорить. Можно встретить мэра где-то и поговорить. В России это совершенно невозможно. Это класс людей, который недосягаем. Они считают, что люди, обычные граждане — это кто-то второсортный, что с ними даже не стоит общаться».

В Литве Ольга с Игорем хотели подобрать на улице котенка. «Мы просто были в шоке, потому что не могли встретить ни одного, — делятся они опытом. — В России на улице просто найти себе собаку, кошку…. Я хочу, например, себе собаку, выхожу на улицу, не глядя, протягиваю руку, беру любое животное — собаку, кошку, взрослую, маленькую. Здесь мы не встретили. Мы посмотрели в приютах, но в приютах сложно найти маленького, там в основном взрослые….».

«Ну как так?! Вот страна, и у них нет бездомных животных. Она что, богаче России? У нее что, какие-то другие люди, с тремя ногами?», — восклицает Ольга. И оба, перебивая друг друга, рассказывают, как у них на Кубани обращаются с бездомными животными: «Компания, связанная с городской администрацией, ежегодно, 10 лет подряд, получает 11 миллионов рублей на отлов и стерилизацию бездомных животных. «На бумаге» они их выпускают обратно, а безнадежно больных и агрессивных гуманно усыпляют. На самом деле, они их просто отстреливают прямо на улице, на глазах у детей и взрослых. И собирают трупы. У этой фирмы есть офис в Краснодаре. Мы в этот офис неоднократно ходили. Это просто закрытая дверь. Никогда эта дверь не открывалась. И даже звонков нет».