NYLA Ru

«В зависимости от ситуации, цитата меняется»

Atsisiųsti

Российские журналисты-расследователи Ирина Бороган и Андрей Солдатов представили в Вильнюсе свою новую книгу «Соотечественники: жестокая и хаотическая история российских изгнанников, эмигрантов и агентов за рубежом» (The Compatriots: The Brutal and Chaotic History of Russia’s Exiles, Émigrés, and Agents Abroad),  которая вышла на английском языке менее месяца назад. Эта книга о том, как российские спецслужбы преследуют изгнанников и эмигрантов за рубежом. В студии Nyla Ru мы поговорили о ней и предыдущих их книгах, а также о проклятии старой русской эмиграции и надеждах на новую, с представителями которой, вы, возможно, сами того не подозревая, встречаетесь где-то в городе, кафе или кино.

(Чтобы послушать интервью, нажмите кнопку «Play» вверху страницы)

«Может они (новые политбеженцы) разрешат такую страшную проблему, проклятие русской эмиграции, преодолеют тот уникальный фактор, который всегда отличал русскую эмиграцию от любой другой эмиграции, польской, чешской и прибалтийской: русский люди, оказавшись за рубежом, очень плохо самоорганизовываются. А если они и создавали какие-то организации, то они постоянно друг с другом ругались. У нас полкниги посвящено тому, как они ругались. Это ужасно читать. То они протесты какие-то друг против друга устраивали, то дикая подозрительность. Конечно, КГБ это использовало очень успешно. Честно говоря, все у них получалось очень плохо.

Мы все искали, когда у русской и советской эмиграции хоть что-то получалось? Или как они сумели поменять мнение Запада? Или повлиять на Советский союз? Что-то у них вышло? Они все пробовали — от терроризма и засылки обратно агентов в Советскую Россию до убийства советских чиновников за рубежом.

И выяснилось, что получалось только тогда, когда они действовали как полные индивидуалисты и писали книжки. Если Солженицын напишет свои книжки, то это меняло общественное мнение. Если Светлана Аллилуева, дочь Сталина, сбежит и напишет свою книжку, то это имело огромное влияние на общественное мнение, сначала в Америке, а потом и по всему миру. А с организациями все плохо получалось.

Новое поколение эмиграции, может, сможет решить эту проблему, сумеет создать какие-то организации и эффективно действовать, тем более какие-то признаки этого появляются.  Предпоследнее поколение эмиграции, которое уехало после 2014 года, как-то лучше между собой договаривается»

Отрывки из книги «Красная сеть»: российские цифровые диктаторы против сетевых революционеров», в которой Ирина и Андрей выступают не только как журналисты, но и как непосредственные участники событий:

«Услышав о путче, Андрей с другом помчался на Манежную площадь — туда, где обычно проводили митинги защитники демократических реформ. Гостиница «Москва» уже была окружена танками. На противоположной стороне, ближе к старому зданию МГУ, собрались студенты. «На Пресню! На Пресню!» – скандировали они: именно там собирались сторонники Ельцина.

Андрей с другом бродили между танками, пытаясь вызвать солдат на разговор. Не привыкшие к такому вниманию со стороны гражданских, солдаты чувствовали себя неуверенно и поглядывали на офицеров. Но и те были сконфужены и предпочитали стоять в стороне и не вмешиваться».

«На Манежную пришла и Ирина Бороган: она собиралась на вступительные экзамены в Полиграфический институт, когда услышала о происходящем.

Перестройка стала для нее прекрасным временем. Когда реформы только начались, ей было одиннадцать, но и в таком возрасте было ясно, что свободы с каждым днем становится все больше. В школе правила стали менее строгими, учителя начали позволять высказывать собственную точку зрения и даже спорить на политические и исторические темы. Ирина могла вести ожесточенные дискуссии с завучем по идеологии, женщиной старой закалки, коммунисткой до мозга костей, что до Горбачева трудно было даже представить».

«Вообще в музей ФСБ на Лубянке нужно ходить политологам. К сожалению, туда сейчас никого не пускают. Первый зал открывается цитатой Дзержинского. И в зависимости от политической ситуации, цитата меняется. Т. е. в 90-ые годы и в конце 90-ых, когда фсбшники чувствовали себя крайне неуверенно, Дзержинский был представлен цитатой о том, что надо помогать детям. Дзержинский был спасителем детей. Неизвестно, правда, почему дети вдруг оказались беспризорными, куда их родители делись-то?

Потом через несколько лет, когда Путин пришел к власти, они поменяли цитату на ту, что Дзержинский был великим менеджером, который реформировал железные дороги. Он и правда занимался когда-то железными дорогами. Потом он стал борцом с коррупцией. И ты можешь отслеживать экспозицию музея ФСБ и иметь представление, как фсбшники меняют свой внутренний имидж.

А про репрессии там очень хорошо написано. Там сказано, что Сталин начал эти репрессии, а дальше с большой душевной болью про то, как много работников спецслужб пострадали и как их жалко. Там даже есть письмо, подписанное Артузовым, это был такой начальник разведки в один момент, НКВД,  очень жестокий человек, который сам погиб в репрессиях. Письмо с просьбой к Сталину было написано кровью. Ты сразу понимаешь, что жертвами репрессии были сами сотрудники». 

Автор интервью, редактор и ведущая эпизода — Инна Шилина (Ina Šilina)

Фотографии — Эмилия Пацюнайте (Emilija Paciūnaitė)

Фоторедактор — Артурас Морозовас (Artūras Morozovas)

Музыка — Мартинас Гайлюс (Martynas Gailius)

Приглашаем патронировать подкасты Nyla Ru: Patreon.com/NanookMultimedia

Другие материалы по теме:

«Гробы-то пришли, но они растворились». Обозреватель «Новой газеты» Леонид Никитинский о журналистике и нашем времени.

«Дарюс, ведь это Запад сделал?». Разговор слитовским актером Дарюсом Гумаускасом в рамках проекта «Литовская реплика о русской культуре».


Prisidėkite prie NYLA kūrimo: